Глава 4. Развод

Когда тебе 23 года, голова забита романтической  ерундой, и ты встречаешь что-то, что не укладывается в концепцию твоего мировоззрения и мироздания, накрывает такая буря эмоций и чувств, что разобраться в своём душевном состоянии крайне сложно. «Под раздачу», обычно, попадают самые близкие, которые чувствуют, что в тебе что-то изменилось, но абсолютно не ведают что. 

Примерно это происходило со мной, когда я вернулась домой, в свой рабочий посёлок, после сессии, вернее после своего бурного романа, который только для меня выглядел вершиной чувств и переживаний, а для всех остальных, со стороны, казался банальной распущенностью, изменой мужу, «загулом». Такой образ жизни не укладывался в рамки образцовой семьи и был достоин всяческого осуждения и порицания. Именно поэтому я вынуждена была хранить свою тайну. И изображать из себя соскучившуюся любящую жену. Это делать у меня получалось не очень хорошо.

Муж решил, что я расстроена и не нахожу себе места из-за того, что он не может устроиться работу и решил, что нам необходимо переехать к его сестре, которая жила в районном центре на востоке нашей области. За месяц до этого мы были у неё в гостях. Понравился размеренный ритм жизни большого посёлка городского типа, не было суеты, но при этом имелись все необходимые учреждения для нормальной жизни — больница и поликлиника, детские сады, дом культуры, школы: общеобразовательная, музыкальная и художественная. И, самое главное, муж сестры, у которого были связи среди районного начальства (он работал директором школы искусств) обещал помочь с трудоустройством моего супруга в милицию или вневедомственную охрану. Мне, с моим опытом работы в образовании, обещали предоставить место в школе. В бюджетных организациях, тогда, в начале 90-х, ещё платили неплохую зарплату и даже давали жильё, попасть туда было не просто.

В общем, муж, уехал устраиваться на новое место. Я же была должна уволиться с работы, собрать детей и отбыть к нему на новое место жительства в ближайший месяц. И всё это было очень кстати, потому что буквально через несколько дней после моего приезда я начала получать сначала телеграммы с приглашением на переговоры, потом с объяснениями в любви, следом письма на «до востребования» от одного и того же адресата из далёкого северного города.

Рабочий посёлок лесорубов, где я и мой муж родились и жили с самого детства, был большим для сибирских населённых пунктов того времени, проживало там тогда около 12 тыс человек. Было три крупных лесозаготовительных предприятия: леспромхоз, где заготавливали лес, химлесхоз, где собирали «живицу» — смолу хвойных деревьев для производства разной химической промышленности от лакокрасочных изделий до тканей и пластмасс, и сплавучасток, откуда лес сплавляли по реке в сторону нашего районного центра. Там находился целлюлозно-бумажный комбинат, где делали бумагу и картон.

Кроме того имелось ещё несколько филиалов предприятий районного масштаба. Мой отец работал лесничим в лесном хозяйстве, которое обслуживало территории нескольких близлежащих сельскохозяйственных предприятий, а мама была закройщиком в местном комбинате бытового обслуживания (КБО), где одевали и обувал и жителей не только нашего посёлка, но и близлежащих сёл и деревень. Конечно же были общеобразовательная и музыкальная школы, два детских сада, клуб, несколько магазинов, амбулатория — медицинское учреждение, где вели приём фельдшеры и акушерка, делали уколы и брали анализы, на консультации к врачам надо было ездить в районный центр. И, естественно, была почта, где я сама, ещё когда училась в школе, подрабатывала, замещая ушедших в отпуск почтальонов.

Работа на почте мне очень нравилась, я обожала разбирать стопы газет и журналов, , пахнущих свежей типографской краской. Тогда ещё периодические издания распространялись по подписке, цены были копеечные и люди выписывали печатной продукции очень много. Собственно говоря, именно оттуда и узнавали о новостях в мире, стране, области и районе. А письма? Это была такая интрига — с замиранием сердца вытряхивать из мешка свежую корреспонденцию и , раскладывая её по ячейкам почтовых участков, ждать, что вот тут, наконец-то, будет письмо и на твой адрес — от бабушки или двоюродных сестёр с Украины, от подруг по трудовому лагерю или друзей-мальчишек из армии.

Работала почтальоном я несколько месяцев сразу после школы и потом, через год, когда бросила учёбу в музыкальном училище. Но меня там знали и помнили. Следили за моей жизнью, как и за жизнью всех односельчан, знали, что я замужем и поэтому телеграммы с текстом о любви и письма «до востребования» из далёкого северного города, конечно же, родили много сплетен, кривотолков и пересудов.

Наш переезд буквально спас меня от грандиозного позора, скандала и, можно сказать, личного краха, который бы, наверняка, случился в моём родном посёлке, если бы мы не переехали, если бы о моих похождениях узнали свекровь и родственники мужа. Мне было невероятно сложно скрывать свои чувства, я абсолютно не умела врать. А пришлось подгадать близость с мужем так, чтобы найти оправдание своей беременности. Было жутко стыдно, но не за измену и чувства к другому мужчине, а за своё враньё. Я поделилась своими переживаниями с близкими подругами и мамой. Но понимания у них не нашла. Нет, меня не осуждали, скорее удивлялись отчаянию с которым я окунулась в новые чувства, как в омут с головой. Жалели, что я такая бестолковая и убеждали поскорее уехать. Что я и сделала.

Мы переехали на новое место в августе 1994-го. Хлопот и суеты было очень много. И даже скучно и неинтересно про это вспоминать. Муж устроился на работу водителем к руководителю строительной организации, меня взяли в школу старшей пионервожатой, дети пошли в  детский сад, нам дали собственное жильё — три комнаты в четырёхкомнатной квартире для учителей, четвёртую занимала учительница начальных классов. Ребёнок мой, отцом которого мог быть Аркаша, не родился — беременность закончилась выкидышем. После большого количества стрессов, переживаний, нагрузки физической и эмоциональной иначе и быть не могло.

Я держалась, терпела, скрывала свои чувства, потому что у меня была отдушина — мы наладили  с Аркашей связь через почтовые отправления и разговоры по телефону на переговорном пункте, на новом месте жительства такая возможность была. И там меня никто не знал, ну или я так думала, что никто не знал. Хотя посёлок то был немногим больше того, в котором мы жили до этого, и все новые люди были на виду.

Аркаша мне писал примерно по письму раз месяц, я чаще — раз в неделю. Переговоры заказывал он, обычно с периодичностью раз в две недели. Его письма и фотографии я тщательно прятала у себя в рабочем столе. Конечно же долго так продолжаться не могло. Через три месяца нашей жизни на новом месте я рассказала мужу о своей измене, о своих чувствах к другому мужчине. Без скандала, без особого пафоса и патетики. Просто сказала, что его не люблю, что встретила другого.

Мне стало легче, но мужу — тяжелее. Он страдал. Бесился. Один раз даже врезал кулаком в стену так, что пробил сухую штукатурку до бруса, из которого был сделан дом. Но изменить ничего не мог. Он видел меня в эйфории с необычно счастливым блеском в глазах, не понимал как такое может быть, ведь совсем недавно я принадлежала ему и власть свою надо мной он чувствовал и пользовался ей. А тут внезапно кончилось всё безвозвратно, мы стали чужими людьми.

Муж уехал на охоту далеко в тайгу, в глухую деревню, где даже не было электричества. Уехал и остался там, встретив свою старую знакомую. Через год мы оформим развод и он жениться во второй раз. В новом браке у него будет трое детей и любящая жена, которая при нашей встрече через 12 лет будет мне жаловаться на его тупость и лень.

Не даром говорят, что браки заключаются на небесах. И бесполезно пытаться выйти замуж, потому что пора или ради мести родителям или неверному возлюбленному. Жизнь рано или поздно всё расставит по своим местам. И сопротивление в этом случае бесполезно. Проживая свою жизнь без любви, ради того, чтобы о нас не подумали плохо или ради детей, мы всего лишь создаём проблемы для себя и своих близких. Ложь каждый из нас способен почувствовать без слов. Жить во лжи, воспитывать детей в ситуации, когда любви между родителями нет — это большое и, самое главное, бессмысленное испытание для всех участников семейной трагедии. Чем раньше такая жизнь закончиться, тем лучше будет для всех. Меня хватило на три месяца. И я не жалею о том, что сумела найти силы и быть честной по отношении к мужу и детям.

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.