Глава 3. Любовь и разлука

Теплый конец июня и самая жаркая, первая, неделя макушки лета — июля 1994 года подарили мне эти сказочные дни, лучше которых, пожалуй, в жизни моей ещё не было. Ощущения тогда были, как на краю пропасти: захватывало дух от безумной страсти, от процесса узнавания нового человека. Мужчины необычного, сильного, интересного. Было страшно от того, что совместного будущего не предвиделось, а мысль о расставании убивала. Он много знал, он был взрослее, он по-другому относился к жизни. Он стал моим богом, моим кумиром, моим любовником, моим счастьем, моей болью… 

Воспоминания о том времени обрывочные. Как кусочки забытой старой песни или любимого фильма. И если сосредоточиться, закрыть глаза и разрешить вспомнить себе это время, то душа наполняется таким количеством нежности, тепла и ласки, что просто невозможно вынырнуть из глубины этого счастья и вернутся в реальность обыденной жизни и привычных проблем.

Вот тот самый первый совместный поход в ресторан в наш Первый день. Это было заведение причудливой архитектуры на берегу реки. Круглые залы, винтовые лестницы, два этажа. Мы пили какое-то немецкое вино, слушали скрипку, танцевали. Всё было как в сказке, ну или мне так казалось…

Потом вышли на улицу и  потеряли друг друга в темноте на берегу реки. На какой-то момент стало страшно от того, что мне показалось, что наша встреча, свидание, ресторан были нереальны — это сон, а ночной туман — это предрассветное состояние пробуждения, что вот сейчас немного и мне надо будет проснутся совсем.

Но ты меня нашёл, сгрёб в объятья, потащил к дороге. Помню, как шли по мосту, пытаясь поймать такси. Я устала тащиться на каблуках, сняла туфли и шла босиком. Это было хорошо — ты понимал, что это ни фига не стыдно: бегать босиком по асфальту, петь песни в такси, целоваться у всех на виду. Ты и сам любил «шокировать» публику. Тебе ничего не стоило мурлыкать вполголоса любимую песню а автобусе, переполненном людьми, вломиться в шортах в элитный ресторан гостиницы «Интурист», а тогда, кстати, ещё существовал дресс-код: пускали в приличные места только в костюме и галстуке. И ещё были такие моменты, о которых можно воспоминать только вдвоём, морозным вечером, на кухне, при свечах и под бутылку красного сухого, потому что повторить такое ещё раз наверняка не хватит духу ни у тебя, ни у меня.

Ох, сколько было всего за эти 12 счастливых дней! Целая жизнь! Огромная счастливая жизнь всего за 12 дней, где были только мы вдвоём и вечное лето, и любовь! Боже, как хорошо, что это у нас было!

Чудесным образом оказалось, что мы жили в одном здании. Правда оно было огромным и нелепым, с кучей закутков, коридоров, секций и комнат, и было поделено на две части: с одной стороны — студенческое общежитие, где  жила я, с другой — гостиница, где обитал ты. Очень удобно, когда надо было возвращаться откуда-то, никто никого не провожал…

Правда я не помню сколько раз я с момента нашего знакомства ночевала в своей общаге. Ты путём каких-то хитрых манипуляций сплавил куда-то соседа по комнате, и мы практически все вечера и ночи проводили вместе. А с утра была какая-то учёба, потом ты ещё и тренировался — бегал по стадиону, ты был тогда Президентом клуба любителей бега, и конечно же твоей дистанцией был марафон. Ты был настолько крут, что я больше всего боялась, что вечером мы с тобой не встретимся. Ты найдёшь другую или вспомнишь о семье, решишь от меня отдохнуть или просто взять паузу — выплыть из того стремительного водоворота чувств и страстей, в который нас всё больше затягивало.

Но не тут то было, ты находил для меня время каждый день — таскал меня по ресторанам (с тех пор я не помню, чтобы ещё раз посещала так часто увеселительные заведения), водил в гости к какому-то своему преподавателю, чтобы получить «зачёт» за банку икры и хвост копчённой рыбы. Я в свою очередь возила тебя в гости к Машке, в музыкальный театр на закрытие сезона и в дом-музей декабристов. Мы куда-то постоянно мчались, торопились, бежали… Может быть просто, чтобы не останавливаться и не думать, чтоб будет потом… Ты, наверное, и не думал, просто жил и был счастлив.

Думала я… Думала и плакала по ночам. Один раз даже убежала из твоего гостиничного номера в свою комнату в общаге. Сбежала рыдать. Плакала долго и безутешно у открытого окна, куда ужасно хотелось прыгнуть. Наверное, моя женская интуиция подсказывал, что всё будет очень и очень не просто.  Разлука, которая была впереди, просто убивала, размазывала, разрывала сердце на части… Я не знала тогда сколько впереди у нас этих лет одиночества, сколько страданий  и пустоты ждут каждого из нас там, по дороге друг к другу.

И ещё почти все двенадцать дней, шёл дождь. Тогда наш город накрыл какой-то жуткий циклон. Дождь шёл день и ночь. В нашей общаге протекла крыша и затопила верхние этажи, в том числе и тот, на котором я жила. Небо плакало по нам? Или это просто слияние нас — двух водных знаков: я — Скорпион, ты — Рыба — давало такое обилие водной стихии, что она разрывала тучи, переполняла ручьи и реки, струилась по стенам в нашем здании, задерживалась на полу на моём шестом этаже в лужах по щиколотку, рушила обои под влажной тяжестью в твоей комнате, и коротила замыканиями в электрических проводах коридоров…

Кстати, да, наверное, это, всё таки, были виноваты мы, ведь спустя 12 лет, когда я приеду на неделю в Магадан в ноябре, там тоже случиться дождь. И будет лить всю неделю, проливать снежно-ледяные слёзы, которые будут ручьями стекать по улицам столицы Колымы, заливая в низинах автомобили по самые радиаторы, замерзая скользкими потоками по тротуарам и обочинам дорог.

Так пролетели эти двенадцать дней, последний из которых память моя старательно стёрла, чтобы боли было меньше, видимо. Прощание наше было моей смертью. Не верилось, что встреча новая в принципе возможна. 1994 год. Расстояние между городами в 6000 км преодолевал только самолёт, который летал раз в неделю и билеты на него были безумно дороги. Телефоны домашние в том посёлке, где я жила, были только у больших начальников. Переговорного пункта не было. Из видов связи только телеграммы и бумажные письма по обычной почте, которые шли почти месяц.

И да, тогда я уже знала, что беременна от тебя. Тестов тогда ещё не было, меня просто ужасно тошнило в автомобилях и автобусах — верный призрак того, что я «залетела».

Ты попросил меня не провожать тебя в аэропорт, и я не помню нашего прощания тогда. Я только помню твои слова:

— Да, я люблю тебя, девочка моя. Но у тебя семья, и у меня семья. Давай договоримся, что как бы там ни было, мы должны беречь своих близких, свои семьи и то, что у нас есть. Но где бы мы ни были, и с кем бы мы ни жили, давай договоримся, что мы всегда будем друзьями. Договорились?

Договорились! По щекам мои лились в три ручья слёзы. Я не хотела никакой дружбы, я хотела быть с тобой всегда вместе, я не верила в твою любовь. Мне казалось, я умираю, умираю навсегда…

Наверное так и было… Умирало моё детство, разрывалось на части сердце от только что найденной  любви и неопределённого срока разлуки.

Я стала настоящей женщиной, получив от судьбы шикарный подарок — настоящую любовь. Чувство, которое лепило и творило меня всю оставшуюся жизнь, и продолжает это делать по сей день.

И только сейчас я понимаю, какой шикарный подарок ты сделал мне тогда, подарив свою дружбу. Ведь именно она, дружба, скрепляет жизнь двух людей. Это присоединение по ценностям сохраняет отношения, когда секс и бурные страсти сходят на «нет» или невозможны по причине расстояний или болезни. Именно это тёплое чувство, а ещё нежность и забота — вот то, что для меня теперь любовь в широком смысле этого слова.

Ты и сам не ожидал, что и тебе этой дружбы будет мало, и уже через три ты начнёшь слать телеграммы, заказывать переговоры, писать письма, и, о, да, писать стихи!

Привязав меня дружбой, по сути, ты взял с меня самую крепкую клятву любви. Взял так, что вот уже больше двадцати лет, не смотря на все перипетии нашей жизни, я не могу вернуть назад своё обещание быть твоим другом. Так было. И так есть. Надеюсь, так и будет, и ты не дашь мне возможности думать, что это было напрасно.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.