Глава 2. Чужое свидание

А вы верите, в то что любящие люди чувствуют друг друга на расстоянии? Я — да. Он чувствует меня, а я чувствую его. И поэтому происходят удивительные совпадения. Я подумала – он позвонил. Мы можем параллельно читать одни и те же книги, смотреть одни и те же фильмы, абсолютно об этом не договариваясь, только потом выясняется, что это было в одно и то же время. Нас разделяют по прямой  1500 км. Как это происходит? Не знаю… Подтолкнул он меня своим вечерним звонком записать дальше свои воспоминания.

Зафиксировав факт знакомства договорённостью о встрече, мы отправились с Машей гулять, проще сказать, убивать время до её свидания. В подробностях прогулку с ней я не помню. Кажется мы вспоминали о том, как познакомились. А случилось это летом 1989 г. Мы поступали вместе на филологический факультет государственного университета, она на специальность «Русский язык», а я на «Журналистику».

Жили «на абитуре», так называлось проживание в общежитии учебного заведения во время приёмных экзаменов, в весёлой общаге на ул. 50 лет Октября. Легендарное место. Пожалуй, там побывало большинство нынешних редакторов и журналистов солидных изданий Сибири, да и других регионов России и ближнего и дальнего зарубежья. А в соседнем корпусе жили историки, очень мозговитый народ, которые теперь в большинстве своём руководят и депутатствуют.

Время тогда было лихое, разбитное, перестроечное. Мы конечно же ходили на консультации, сдавали экзамены. Но при этом успевали гулять с парнями по вечерам в ЦПКиО — Центральном парке культуры и отдыха, по набережной — бульвару Гагарина. Тогда по улицам крупных городов бродили неформалы — «нефоры»: хиппи, рокеры, панки, мажоры… И нас прибивало то к одной, то к другой тусовке.

Питерские и московские «нефоры» летом ехали автостопом на Байкал, в Дацан, приобщиться к буддийской культуре. Наша общага принимала на ночлег всех этих гостей нелегальным способом: через окно.  Жили они в какой-то страшной комнате с разрисованными разными символами и знаками стенами. Уже не помню, что это всё значило, но одна надпись в рамочке, которую мне гордо показали хозяева комнаты, гласила: «Гавно». И сделана эта надпись была, по словам хозяев, самыми настоящими фекалиями из туалета. Я морщила нос. Мне всё это не нравилось. Но в компании абитуриентов, где тусовались тогда мы с Машкой, это считалось «круто».

В той компании нас было шестеро: трое парней и трое девчонок. И из нас шестерых поступила на филфак всего одна девица по имени Вероника. Говорят, она потом благополучно закончила универ и вышла замуж за сына замдекана факультета.

А мы, все остальные, провалились. Конкурс на филфак тогда был приличный, особенно на журналистику, что-то около 7 человек на место. Мне было обиднее всех — я не добрала всего 1 балл. Получила четвёрку за сочинение, и даже ходила на апелляцию. Ошибок грамматических не было. Сочинение  почти всё я написала в стихах. Ошибками посчитали пару запятых, которые, как мне казалось, я поставила, чтобы выделить особенно яркие моменты.

В общем тогда я была даже рада, что не поступила, потому что все «пролетевшие» шли на рабфак, а для этого надо было устроиться на работу на завод. Мы это и сделали, поселились с Марией в одной комнате в заводском общежития. Компания наша сразу не распалась, мы продолжали работать вместе и общаться. Я была по уши влюблена в одного из парней, который отказался наркоманом в стадии ремиссии. Забеременела от него, но замуж выйти не решилась, любовь не выдержала конкуренции с его страстью к состоянию изменённого сознания. Парень был проблемный: наркотики, фарца, подружки — студентки мединститута, которые снабжали его необходимыми препаратами. Мои родители готовы были надавить на него и нас поженить. Но мне было унизительно выходить замуж без любви  — «по залёту». На аборт меня  водили дважды. И, слава богу, оба раза неудачно. Я вернулась домой к родителям  и родила свою старшую дочь.

Родить вне брака в то время было страшно стыдно. Родители меня всячески поддерживали, но уже и не надеялись выдать замуж. По умолчанию ко мне прилепился ярлык: «позор семьи». Про учёбу в университете и карьеру журналиста пришлось забыть. Все старые друзья от меня тогда отвернулись. И с Машкой мы как-то перестали общаться, видимо, по той же самой причине .

Мама и папа зря переживали, что с ребёнком меня замуж никто не возьмёт. Женихи вокруг хороводились толпами…. До меня не доходило тогда, что по большей части парни понимали мой статус «не девочки» и искали способ залезть ко мне в постель. Но существом в то время я была непорочным: забеременела чуть ли не на третьем свидании в жизни и понять не успела, что такого приятного в этом всём было. Я была «имаго»: женщина в коконе, которая ещё не успела из куколки стать бабочкой, расправить свои крылышки и полететь во взрослую жизнь.

А молодые люди, которые на меня заглядывались, предполагали, что я уже готова пуститься во все тяжкие. И когда натыкались на мои отказы в интимной близости, воспринимали это за игру, и пытались «завоевать» заветный приз – секс со мной. Я же искала любви красивой. Чтоб было много цветов и поцелуев, нежных клятв. И что бы вместе было интересно. Ну и, если полюбил бы меня, полюбил бы и ребёнка.

Вот так перебирала кавалеров, и никак не могла найти подходящего. Пока в конце концов не услышала, как отец с матерью ругаются из-за меня. Выяснилось, что отец считает, что все эти «собачьи свадьбы» ухажёров вокруг нашего дома не беспочвенны, что я даю основание мужчинам и парням, короче, что я просто не отказываю никому. Это было абсолютной неправдой, я разозлилась и пообещала, что выйду замуж за первого встречного, который позовет.

И вышла ведь. И даже дочь свою вторую от него родила. «Вправила карму» себе, чтоб утешить родителей. Муж был тупой и ленивый. Дом и детей я тащила на себе. Потом работу он потерял, пришлось мне выйти из декретного отпуска, когда младшей дочери было всего 8 месяцев.

В общем как-то всё не складывалось. Но родителям было важно, чтоб я была замужем, и я была. Была, даже тогда, когда муж порядком избил меня по-пьяни, перебил в доме всю посуду, и сломал мебель… Стоит ли говорить о моём семейном счастье? Но как-то меня убедили старшие, что во всех семьях так бывает. Что стерпится-слюбится. И я терпела. Мама видела мои мучения и, наверное, именно поэтому решила, что мне надо поступать учиться. Пусть заочно, пусть куда угодно, но как-то выбираться в другую жизнь хотя бы на время учебных сессий. Она согласилась сидеть с детьми, пока я буду ездить на учёбу заочно (это 2 месяца в год) и я поехала поступать. Выбрала психфак, потому что надеялась исправить своего мужа и сделать таким образом свою жизнь счастливее. Мысль о разводе тогда вообще в мою голову не приходила.

Это уже потом, учась на психфаке, я узнала, что в психологию приходят две категории людей: те, кто хотят управлять другими и те, кто пытается научиться управлять собой.

Те, кто хочет изменить своих близких в лучшую строну, попадали в число тех тех, кто хочет управлять другими людьми.

Это уже потом, много позже, когда я сама стала руководителем, я узнала, что изменить никого, кроме себя, невозможно. А пытаться – впустую тратить свою жизнь.

Это уже сейчас до меня доходит, что я всю жизнь выбирала мужчин, похожих на моего отца: пьющих, ругающих, жестоких и неласковых. Отец не бил маму, но эмоциональное насилие, скандалы, пьянство, постоянные проблемы с деньгами – это была та семейная жизнь, которую я знала с детства. И позиция жертвы, которую я унаследовала от матери, много лет уродовала мою жизнь. Да и сейчас, пожалуй, эти отголоски ещё аукаются.

Вот, собственно говоря, именно это и было предметом нашего разговора с Марией. Я рассказывала о событиях последних лет, о муже, о детях. А она о том, как поступила, как училась, как жила все эти годы, куда собирается идти работать…. При этом мы ещё успевали строить глазки проходящим молодым людям, даже с кем-то познакомились… Но впереди было её свидание, и гулять с новыми знакомыми мы не пошли.

Аркадий ей понравился. Потому что старше, потому что взрослый и серьёзный, потому что спортсмен. И ещё, я тогда не понимала, почему она так  говорила о его мускулистом теле, рельефных бицепсах… Хотя к тому времени я и знала всё о сексе, но не умела замечать сексуального влечения других, и не особо вдавалась в подробности того, кто кого и когда хочет. А Машка явно  хотела Аркашу, плотское её женское начало тянулось к нему исключительно на зов тела. Но другое, рациональное и прагматичное, очень хотело замуж, а для этого надо было изображать из себя пай-девочку, не склонную к любовным утехам на первом свидании .

Мы вЫходили положенное время, устали, наступал час свидания. Мне было пора на остановку. Мария, которая боялась то ли действительно отдаться первую ночь, то ли показаться неинтересной при близком знакомстве, уговорила проводить её до места встречи, тем более, что это было по пути. А когда увидела, что новый знакомый сидит на лавочке посреди города у стадиона по пояс раздетый, вообще вцепилась в мою руку и умоляла пойти с ней вместе. Сложилась ситуация, когда она понимала, что это не её формат молодого человека, но отказаться от близкого рассмотрения этого голого торса она уже не могла.

— Странно как-то видеть по пояс раздетого мужчину в центре города средь бела дня. У вас всё нормально? – спросила Маша, когда мы подошли к лавочке,  где сидел Аркадий.

— Извините, девчонки, я с севера, а у нас там очень мало солнца, вот решил поймать лучи в ожидании вас, – импровизировал на ходу кавалер, — рад видеть вас вместе, рад, что у вас изменились планы и вы составите нам компанию, Марина, – прозвучало, как намёк на групповой секс. Мои интеллигентные педагогические «тараканы» в голове знали, что это бывает, но и не предполагали, что я могу быть объектом таких фантазий и желаний. Не знаю, что у него происходило тогда в голове, может он вспомнил о семье и решил ограничиться увеселительной прогулкой с двумя, чтобы не остаться ни с кем, или действительно, как потом говорил, я его заинтересовала больше, чем Машка.

— Ну что, идём в кафе? — пригласил Аркадий, указывая на заведение  через дорогу.  У Марии ревниво забегали глаза, но момент был упущен. Я хотела есть и пить, и уже приняла решение составить им компанию. Тем более, что в средствах я была ограничена и самостоятельного похода в пункт общественного питания не могла себе позволить.

Сначала было это кафе с каким-то достаточно мерзким вином и закуской. Потом мы отправились  на набережную. Прогулялись на катерке по реке. Дальше дискотека на острове. Потом Аркадий предложил прокатиться по бульвару Гагарина на пролётке с извозчиком, который рассказал, что буквально вчера  вот на этих самых  сиденьях ехал известный артист Василий Лановой, мы дружно вспомнили, что он играл Вронского в «Анне Карениной». Поездка закончилась покупкой букетов роз каждой из нас. Кавалер был на высоте. Мы хихикали и называли его в шутку «колымским шейхом».

Но в отличии от восточных мужчин с большим количество одалисок, Аркаша в процессе общения сделал свой выбор. Всё это время как-то так получалось, что у нас с ним постоянно находились общие темы для разговоров. Выяснилось, что мы читали одни и те же книги, смотрели одни и те же фильмы, слушали одну и ту же музыку. У него тоже был маленький ребёнок, и он когда-то в институте изучал психологию.

Машка заскучала. Она поняла, что взять меня с собой – было плохой идеей. Уже на кораблике кавалер уделял внимания мне больше. Она стала просить меня рассказать про мужа и детей. Я не кривлялась – рассказывала. Аркадий тоже честно признался, что женат, что в командировке, тоже на установочной сессии, только в высшей школе МВД.

 — Ещё и офицер, — шепнула мне Маша, — пуская в ход всю свою демонстративную сексуальность: выгибание спины в пояснице, поглаживание себя бёдрам, якобы разравнивая и без того немятую одежду. На тот момент прагматичное желание найти жениха было отодвинуто — кавалер оказался женат, в ход вступила «тяжёлая» артиллерия. Не выйти замуж, так хоть переспать.

Не помогло. Чёрт его знает, почему Аркадий не ответил на сексуальные призывы Мэри. Может опытным в амурных делах взглядом, разглядел «потасканность» моей подруги  и мою «неискушённость» в хождении «налево» от мужа? А может, увидел во мне «товарища по несчастью» — вдали от супружеского ложа мне тоже не хватало привычного ритма интимной жизни. Так или иначе, но уже в медленном танце на дискотечной площадке острова, я услышала, что с Марией ему неинтересно, и он бы хотел проводить меня до дома, тем более, что нам по пути — он тоже живёт в студгородке в гостинице.

Для приличия мы ещё немного погуляли втроём, начинало темнеть, в рабочий район, где жила Машка, автобусы вечером ходили плохо, ей пришлось поторопиться. Мы её честно посадили на общественный транспорт, перешли дорогу и… Решили продолжить вечер в ресторане.

Я уже не помню в какой ресторан мы ходили, помню, что шли через какой-то двор и Аркадий обнял меня, привлёк к себе и поцеловал.

Это был мой первый поцелуй не с мужем. И мне понравилось. Мне ужасно понравилось. Я не думала, о том, что изменяю. Моё тело пылало, стремилось, горело, летело к нему навстречу. Почему-то вспомнились и тут же забылись все обиды, оскорбления  мужа. Возникла идея отомстить. Но потом тоже испарилась.

Осталась только я и он, и сказочный воскресный тёплый летний вечер где-то в тёмном дворе за институтом иностранных языков… В воздухе плыл аромат сирени, и я пылала от стыда и страсти в его крепких и сильных объятиях, ощущая на губах смелые и требовательные поцелуи.

Собой тогда я управлять не особенно  умела. Воспитывали меня в строгости и скромности. И богатого опыта общения с мужчинами у меня не было. Похоже, Аркадий это понял. Понял, что мои «оковы целомудрия и праведности» может снять только хорошее вино или шампанское, а лучше вперемешку, и потащил меня, ещё не успевшую ничего толком понять, в ресторан.

Мы провели это вечер  и ночь тоже вместе, у него в гостинице… И это был наш Первый день… Всего их в ту нашу встречу было 12. Сессия и у него, и у меня была до 8 июля. Билеты на обратную дорогу уже были куплены: он улетал, а я ехала домой в тот же день поездом, но это потом… А тогда впереди было ещё целых 12 дней – сладких, волшебных, сказочных…

Что-то тогда происходило вокруг, были какие-то лекции в институте у него и у меня. Мы сдавали какие-то зачёты и экзамены. А все вечера и ночи напролёт были вместе. И каждый день после занятий я безумно боялась, что мы не встретимся снова. Но мы встречались, он дарил мне цветы, тогда цвели пионы, и каждый день поздравлял с ещё одним Нашим днём вместе. А ночью, когда после бурной любви и моих, в предчувствии расставания, слёз, он целовал мои мокрые щёки, заканчивался ещё один день безумного счастья  скороговоркой с пожеланием спокойной ночи:

— Спокойной ночи, — говорил Аркаша,

— Приятных снов, — должна была ответить я,

— Спи с богом, — его фраза,

— Спи на здоровье, — завершаю я.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.